26.11.2011 В САКСОНИИ, В ГОСТЯХ У ЛАНГЕ

 В САКСОНИИ, В ГОСТЯХ У ЛАНГЕ

С момента объединения Германии в 1989 г. немецкая часовая промышленность считается младшей сестрой швейцарских мануфактур. Но, как показывает визит в A. Lange & Sonne, в саксонской земле кроются глубокие корни часового дела.

В мае прошлого года мне пришло приглашение от «А. Ланге унд Зёне» посетить их мануфактуру в деревушке Гласхютте, что находится на территории бывшего ГДР возле Дрездена, недалеко от границы с бывшей Чехословакией. Как любой, кого интересуют механические часы, я знал историю этой компании: она была основана в 1845 г. Фердинандом Адольфом Ланге, в конце Второй мировой войны фабрика была разрушена бомбардировками, а в 1948 г. то, что от нее осталось, экспроприировали и Вальтер Ланге, правнук основателя, едва не попал на урановые рудники. В 1990 г. компанию открыли заново - это позволило не только возродить богатые часовые традиции Германии и Саксонии, но и развеять всякие сомнения в том, что эти традиции не имеют аналогов в мире.

САКСОНСКИЕ МАСТЕРА Чтобы разобраться, что же такое «А. Ланге унд Зёне», нужно сначала кое-что уяснить в истории немецкого часового дела вообще и саксонского наследия в частности. Саксония - или, точнее, Свободное государство Саксония - является сегодня шестой по величине немецкой землей, а на протяжении своей долгой истории она была и герцогством, и курфюршеством, и королевством; прежде чем стать частью Германии она пережила множество исторических, политических и географических изменений. Немецкое часовое искусство появилось далеко не вчера, ему много веков. Один из первых часовщиков, чьи имена дошли до наших дней - Петер Ханлайн из Нюрнберга: одни из его часов, сохранившиеся до сих пор, сделаны в начале XVI в. В Саксонии, где находится штаб-квартира «А. Ланге унд Зёне», традиция высокоточного изготовления часов насчитывает сотни лет и напрямую связана с историей «Ланге»: Фердинанда А. Ланге учил часовому делу И. Х. Фридрих Гюткес, который делал часы для Саксонского королевского двора в Дрездене. Когда мы приехали в Дрезден, там было холодно и пасмурно. Воды Эльбы были цвета свинца, за рекой из окна гостиницы виднелся Старый город, башни и шпили чернели на фоне туч. Взгляду прибывшего в Дрезден туриста открывается одновременно бывший центр европейской культуры и архитектуры с богатейшей историей и трагическое напоминание о бомбежках в 1945 г., когда дворцы и соборы Старого города были практически разрушены. Однако благодаря десятилетиям тщательной реконструкции в городе удалось сохранить то ощущение великой цивилизации, фантастических мощи и богатства, которое воплощали памятники Старого города. Впечатленные изяществом архитектуры, мы отправились в расположенную неподалеку резиденцию «А. Ланге унд Зёне» в Гласхютте.

ИСТОРИЧЕСКАЯ МАСТЕРСКАЯ «А. Ланге унд Зёне» обитает в Гласхютте с момента своего основания; особняк, построенный Фердинандом А. Ланге, стоит на прежнем месте - на площади Фердинанда Адольфа Ланге, прямо на перекрестке в центре города. Дом примыкает к старой станции почтовых дилижансов, где до сих пор висят пояснения, сколько часов займет поездка в такую даль как, например, Прага. Особняк Ланге был одновременно домом для семьи Ланге и производственной мастерской, до 1948 г. там изготавливались их знаменитые высокоточные карманные часы, настольные часы и хронометры. Муниципалитет Гласхютте не сразу согласился снова продать фирме здание, но в 2000 г. оно наконец вернулось во владение компании, основатель которой его когда-то строил.

Одержимость Фердинанда А. Ланге точностью - не просто маркетинговый ход. Весь особняк сконструирован вокруг огромных, высотой в три этажа, часов с маятником. Эти часы оборудованы системой ремонтуара, чтобы на спусковой механизм подавалась строго постоянная энергия. Внушительные движения этого механизма приводят в движение не только основные часы, но и стрелки на внешней стене особняка. В наши дни большая часть производства размещается в суперсовременной мастерской со стеклянными стенами - она находится всего в нескольких сотнях ярдов от старого здания - а в самом особняке занимаются восстановлением старинных карманных часов «А. Ланге унд Зёне». Там есть такие допотопные механические шедевры, как гильоширная машина XIX в. для нанесения узора гильоше на часовые корпуса. Бог знает почему, возле скамьи гравера висит фотография вождя племени сиу - лакота, Сидящего Буйвола. Зачем граверу это фото, мы узнать не смогли: мастера не было на месте.

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ФАКТОР Мануфактура «А. Ланге унд Зёне» впечатляет не только великолепным техническим оснащением цехов,, но и количеством работы, выполняемой вручную. Вряд ли мне доводилось видеть другую мастерскую, где людей было бы настолько больше, чем станков. Конечно, техника там, к счастью, есть. С одной стороны, возможность выточить деталь с допуском в считанные микроны уже воспринимается как нечто само собой разумеющееся, но ведь это отдельное удовольствие - наблюдать, как фреза многоосного станка с ЧПУ вращается грациозно и четко, как звезда балета. В то время как некоторые компании идут от формы к содержанию, «А. Ланге унд Зёне» действует ровно наоборот. Главное для них - механизм. С упорством, удивительным для компании, делающей роскошные часы, «А. Ланге унд Зёне» изготавливает мосты и платины не из латуни, как большинство других фирм, а из материала «с характером»нейзильбера, его еще называют немецким серебром, хотя серебра в нем нет, а есть медь, цинк и никель,который славится тем, что при небрежном обращении покрывается пятнами, и удалить их невозможно. Нейзильбер напоминает цветом ванильное мороженое лучших сортов, знатоки высоко ценят этот сплав: работа с ним требует от мастеров большого мастерства. Гласхютте живет в основном изготовлением часов; люди, которые сидят бок о бок в мастерских «Ланге», вполне возможно, кидались друг в друга ластиками в начальной школе. С одной стороны, это заметно сближает, но с другой - обязывает. Если ты одолжишь у товарища инструмент и не вернешь вовремя, то через неделю твоя обожаемая двоюродная бабушка будет выслушивать за шнапсом, какой у нее безответственный внук. Мануфактура «Ланге» напоминает семью, потому что она, по сути, и есть, пусть очень большая, но все же семья. Работа в «А. Ланге унд Зёне» организована до безумия точно. Вот, например, лазерный микрометр - фантастически сложный аппарат. Свежесделанные на станках с ЧПУ детали помещаются на его гранитную плиту, где парят на воздушной подушке, пока прибор проверяет, чтобы допустимые отклонения не превышали два микрона. Впрочем, никто не считает это чем-то особенным: такая запредельная точность для немецкого часовщика из Гласхютте - лишь часть каждодневной работы.

РУКА МАСТЕРА

Везде, кроме одного этажа с роботами, работают исключительно люди. На «А. Ланге унд Зёне» каждую деталь каждых часов обрабатывают вручную. Это легко сказать, но когда видишь это своими глазами, то челюсть отвисает. Когда мы пришли, в крошечном зажиме перед девушкой - мастером висела деталь, которой предназначалось стать рычагом в вечном календаре. Традиции - штука упорная, и многие часовщики до сих пор уверены, что только женщинам хватает терпения и сосредоточенности, чтобы заниматься окончательной отделкой. Человек, от которого я многому научился в часовом деле, бывало, говорил начинающим: «Помните - не существует лишних деталей». В руках девушка держала полировочный инструмент и обрабатывала им почти невидимый, но предельно сложный фрагмент металла, оставляя после себя зеркально сверкающие грани с идеальными фасками. Эта деталь станет одной из мельчайших составляющих готового механизма и украсит своим блеском готовое безупречное творение. В гравировальной мастерской нам показали фирменный знак, которая наносится на часы «Ланге»: на мосту баланса вручную вырезают лиственный орнамент. Руки гравера двигаются, как вальсирующая пара, молниеносно оставляя на металле моста мерцающие линии. Он слегка улыбался и явно работал не для кого-то, а для себя, исключительно для собственного удовольствия.

УСТРОЙСТВО МИКРОМИРА У «А. Ланге унд Зёне» есть и музей, в котором выставляются как экспонаты, относящиеся к истории марки, так и все, что касается часового дела вообще. Находясь там, испытываешь

благоговение: ведь на протяжении почти половины тысячелетия часы были одним из самых впечатляющих синтезов физической теории и технологической практики. Там выставляются экспонаты из физико-математического салона дворца Цвингер. Цвингер был построен Августом Сильным и назывался Королевским дворцом наук, в подражание версальскому Дворцу наук. Среди высокоточных часов с маятниками, карманных хронометров и научных приборов для отсчета времени, призванных помогать ученым и развлекать принцев и королей, есть часы, сделанные Йостом Бюрги - он создавал приборы, по которым сверял время сам Вильгельм Мудрый, ландграф Гесс - Касселя. Эти часы с необычным шпиндельным спуском и гравитационным ремонтуаром - поистине находка для знатока, одновременно шедевр механики и по - королевски роскошная вещица. Бюрги также известен тем, что изобрел логарифмы примерно в то же самое время, что и Джон Непер; он был художником, ученым и инженером, эстетика и механика в его изобретениях шли бок о бок, как идут до сих пор в высоком часовом искусстве.

Сердце часов - это балансовая пружина, которая регулирует колебания баланса и является посредником между порядком и хаосом в часовой вселенной. Большинство часовых фирм заказывают такие пружины у сторонних производителей, но «Ланге» изготавливает их самостоятельно в цехе, который располагается отдельно от остальной фабрики. Там - то мы и познакомились с Райнером Кокареком, седовласым инженером, который отвечает за производство пружин «А. Ланге унд Зёне». Он показал нам станок, который делает практически паутину: проволока из сплава стали и никеля протягивается через алмазные волоки, пока не становится едва видной. После этого ее сматывают с катушки и сплющивают на специальном валике. Достаточно отклонения в одну десятую микрона, чтобы часы, в которые установят эту пружину, спешили или отставали аж на три минуты в день.

Я спросил мастера, где он научился изготавливать часовые пружины. В ответ Райнер показал мне свои часы: «Гласхютте Уренбетриб», модель «Специматик»практически в идеальном состоянии. Эти часы за отличную работу ему подарила его родная компания десять лет назад, и он до сих пор носит их с гордостью. Немцам удалось сберечь истинное искусство изготовления часов.

РЕКОНСТРУКЦИЯ, ВОЗРОЖДЕНИЕ Позже в тот же день мы отправились на прогулку по Дрездену и пришли к Фрауэнкирхе - церкви Богоматери,разрушенной бомбардировками в 1945 г. Позже ее восстановили и повторно освятили в 2005 г. Дрезденские мастера брали камни из груды развалин старой церкви, вводили информацию о них в компьютерную базу данных и определяли, в какой части старой кладки находился раньше каждый из них. Старые камни, потемневшие от времени, выделяются на фоне новой кладки восстановленного собора. Венчают церковь золотой шар и крест, изготовленные в Англии сыном одного из тех пилотов, что в 1945 - м бросали на Дрезден бомбы.

На следующий день мы улетели в Зальцбург, там на местном фестивале «Пятидесятница» мы слушали «Освобождение Бетулия»эту ораторию Моцарт, уроженец Зальцбурга, написал в 14 лет, но при его жизни она ни разу не исполнялась. Она рассказывает историю Олоферна и Юдифи - жестокого полководца и героической женщины, которая соблазнила его и спасла свой народ.

«Ланге»главный спонсор зальцбургского фестиваля «Пятидесятница». Представление напомнило мне обо всем, что я видел за прошедшие дни. Оно стало достойным завершением путешествия, в ходе которого мне открылось одно из главных свойств немецкого часового искусства: стоящие за ним люди, которые настолько гордятся своими традициями, что смогли через самые сокрушительные невзгоды пронести саксонское мастерство изготовления точных часовых механизмов и воссоздать его в маленьком немецком городке под названием Гласхютте и на небольшой фабрике под названием «А. Ланге унд Зёне».